Он начал с расспроса жителей двух близлежащих поселков. Его интересовали легенды, слухи, вообще всё необычное, о чем люди обычно говорят на посиделках.
Слухи, конечно, ходили разные. Но всё это было как-то не тем, что искал лейтенант – к горе и пещере они отношения не имели.
Были и легенды. Основная – о знаменитом золотом уральском полозе – змее, который якобы в недрах этой горы и живет.
Сначала это Пикова заинтересовало. Но потом один из местных стариков – бывший геолог, на вопрос о золотом змее рассмеялся и сказал:
– Вы по всему Уралу проедьте, и везде вам будут рассказывать о золотом полозе! Это же самая расхожая байка! Золотоискатели когда-то придумали, наверное, еще при Демидовых! Нет никакого змея, ни здесь, ни вообще на Урале! И золота здесь почти нет, есть серебро, камни самоцветные. Так что не тратьте зря время!
Мысленно плюнув от досады, лейтенант заночевал здесь же, а на следующий день уже ближе к вечеру оказался на объездной дороге.
Движимый каким-то азартом и предчувствием, он сидел за рулем машины и ехал по дороге, ведущей вокруг горы. По ходу он внимательно осматривая всё вокруг.
Вскоре Пиков миновал поворот, ведущий к виднеющемуся вдали поселку, но поворачивать не стал – поехал дальше, постепенно забирая вправо.
И когда по его расчетам он оказался как раз напротив входа в громадную пещеру, по которой, скорее всего, уже водили следующую группу туристов, дорога вывела его прямо к домикам, выстроившимся вдоль дороги по обеим её сторонам. И вот здесь Пиков решил начать расспросы. Нагибая голову, через лобовое стекло он разглядел здание с развивающимся над ним «триколором» и затормозил рядом с ним.
Шувалов тем временем вот уже второй день занимался тем, что делать любил – анализом изучаемой информации.
Старший лейтенант расположился в лаборатории ЭАО (экспертно-аналитической отдел) управления ФСБ, получив доступ ко всей необходимой ему аппаратуре и оборудованию.
Начал он с того, что несколько раз прослушал запись голоса из пещеры. Произвел собственный хронометраж, сравнил с тем, который сделали непосредственно на месте, то есть под землей, поисковики. Всё совпало с точностью до секунды.
Затем Дмитрий посмотрел видеозапись. Внимательно несколько раз пересмотрел то место записи, на котором под разными углами было зафиксировано отверстие, из которого слышался голос. И полез в карман за записной книжкой.
Следующие несколько часов он связывался по телефону с самыми разными абонентами. В России и за рубежом. Затем ввел информацию в ноутбук и послал ее нескольким адресатам.
И стал ждать ответов. Одновременно занимаясь изучением голоса.
Невнятный басовитый голос он разделил почастотно, и вскоре смог отделить эхо от издаваемых кем-то звуков.
Работал он долго. И к тому времени, когда начали поступать ответы от его абонентов, уже был готов к тому, чтобы услышать очищенный от помех низкий сочный басовитый голос кого-то.
Но прежде, чем он смог разобрать содержание произносимых слов, ему пришлось ответить на несколько звонков и принять электронные сообщения.
И он, прочитав все, осмыслив услышанное по телефону, мысленно пожал плечами и отправился вниз в столовую пообедать и сразу же поужинать – было уже около пяти часов вечера.
Содержание сообщений не давали ему ничего.
Служитель Киевской патриархии отец Григорий сообщил, что переданное Дмитрием компьютерной почтой видеоизображение возвышения в глубине пещеры Ледяной горы алтарем не является и не может являться – приводились многочисленные доказательства, подтверждающие утверждение отца Григория.
Протоирей Ксенофонт из Московской патриархии прислал примерно такое же сообщение – нет никаких признаков того, что это возвышение глубоко под землей – древний языческий алтарь. Отец Ксенофонт вообще взял на себя смелость утверждать, что возвышение и отверстие – естественного, то есть – природного, происхождения. Впрочем, право на такое утверждение отец Ксенофонт имел – кроме семинарии, он обучался в свое время на отделении археологии университета.
Телефонные абоненты Шувалова также ничего интересного ему не сказали – явлений, подобных изучаемому сейчас Дмитрием, кроме случая с «адской трубой», нигде больше не зафиксировано.
Имеются в виду – достоверных, подтвержденных свидетелями. Те, что обычно называют слухами и народной молвой – не в счет.
Разочарованный Дмитрий приступил к окончанию работы с голосовыми частотами, и в конце концов смог ясно различить усиленный в динамиках голос.
Отделенный от эха, бас на чистом русском языке говорил:
«Я вас, лодыри, раздербаню! Мерзавцы! Ни один не хочет работать!»
После паузы, заполненной невнятным шумом, напоминающим гул голосов и как будто дружное хлопанье в ладоши, снова:
«Сволочи! Паразиты! Мне надоело вам говорить – мука должна быть соответствующей калькуляции! Вы что же делаете!!!»
Опять шум. И снова размеренный бас говорит:
«Убил бы паразитов! Да как вы можете, работать вот так, вполсилы? Когда кризис в стране!»
Старший лейтенант Шувалов выключил аппаратуру и потянулся к телефону. Ему уже всё было ясно, и он собирался звонить Пикову. Время на часах было – 19 часов 35 минут
Но тот сам как раз в этот момент позвонил Дмитрию. И вот что сообщил Шувалову:
– Я тут переговорил с руководителем администрации одного поселка. И только что побывал на местном зрелищном мероприятии. Теперь хочу доложиться…
Вот что вслед за этим рассказал Пиков.
Вход в ледяную пещеру был со стороны реки Сылвы. А примерно с противоположной стороны горы Ледяной прямо у подножия склона располагался небольшой поселок Заразва. И в нем, кроме механических мастерских, основное предприятие – хлебозавод. Который выпекает хлеб для всего района.
– Достопримечательность поселка – директор хлебозавода Густоплясов Виктор Петрович, – стараясь сдержать смех, докладывал Валерий. – У него – шаляпинский бас. Но абсолютное отсутствие слуха.
А все в поселке обожают слушать, как он басит: «Всех разнесу! Лентяи! Работать не хотите!»
Он так ругается на работе. Бас – сочный, низкий, громкий.
Вот его и приспособили для проведения зрелищного мероприятия. На склоне горы, прямо у дороги, есть пещера. Грот с высоким потолком. И вот время от времени после работы все они собираются там, приглашают Густоплясова, и Виктор Петрович начинает всех шутейно распекать. Ну, ругаться, как у себя на заводе, на своих рабочих. В гроте – приличное эхо, вот он басом ругается, а зрители от хохота падают, хлопают ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
